29 Кислева 5782 года, шестой день недели, гл. Микейц

Казацкая лошадь

А когда до речки доезжали, начинали кричать, стрелять в воздух из ружей, — загоняли стадо в воду, в самое глубокое место. Ты ведь знаешь, лошади плавать умеют. Так они, вроде, преодолевая течение, должны были на другой берег переплыть.

4118 (2)
Казацкая лошадь
Реб Мендл Футерфас

Реб Мендл Футерфас был хасидом ХАБАДа. В свое время, за связанную с еврейством деятельность он был отправлен в трудовой лагерь в Сибирь. Более пяти лет он переносил ужасные страдания и постоянно находился на грани смерти. Однако позже он сказал, что это были лучшие годы его жизни.

— У рабби Зуши из Аниполи есть высказывание, — сказал мне однажды реб Мендл, — «У любого вора можно получить семь уроков служения Б-гу» (упорству, оптимизму, и т. д.)». Очевидно, рабби Зуша никогда не сидел в Сибири... — продолжил он, с блеском в глазах. — Если бы он там побывал, то знал бы, что у вора можно научиться ТЫСЯЧЕ вещей.

К примеру, вместе с реб Мендлом за свою преданность царю отбывал срок старый казак. Несмотря на то, что обычно казаки были ярыми антисемитами, тот с реб Мендлом были друзьями по несчастью. Однажды, длинной, холодной зимней сибирской ночью, в бараке, (охранники боялись выпускать их на работу в темноте), он раскрыл реб Мендлу душу и рассказал ему... о своем коне.

Глаза казака, во время рассказа увлажнились от слез, а голос наполнился чувством:

Конь на водопое
Конь на водопое

— Э-эх!.. Казачий конь! Нет в мире ничего, что бы сравнилось с конем казака!! Обычный конь в России стоил месячный заработок — пять рублей. Рабочая лошадь — до десяти. А казачий конь стоил пятьсот, шестьсот рублей! Казачий конь от других лошадей совсем отличен. Сердце у него другое... Он для своего хозяина что угодно готов сделать: в огонь прыгнуть, перескочить через деревья, через дома, — что ему хозяин ни прикажет. Да он и сильнее, и быстрее, и смелее, чем какое угодно животное. Но главное, — другое у него сердце.

— Я тебе объясню, — продолжал собеседник реб Мендла, помолчав, и затянувшись сигаретой. — Ты хоть знаешь, как ловили казацкую лошадь? Я тебе расскажу! — Он откинулся на нарах и одновременно выпустил дым изо рта и из ноздрей. — Казаки в этом хорошо понимали. Были среди них специальная группа, которая верхом разъезжала по горам и степям в поисках стада диких лошадей. Это очень важно было — лошадей найти. Казак без лошади — он все равно как без ног, как калека. Понимаешь?.. Если была им удача, и нашли они большое стадо, тысячу, две лошадей, то и гнали они его к ближайшей реке. Порой несколько дней гнали. А когда до речки доезжали, начинали кричать, стрелять в воздух из ружей, — загоняли стадо в воду, в самое глубокое место. Ты ведь знаешь, лошади плавать умеют. Так они, вроде, преодолевая течение, должны были на другой берег переплыть. А на другом берегу их уже другие казаки ждали. Все продумано было. И стояли они, и смотрели, что лошади делать будут. И всегда лошадей три вида было. Больше было лошадей обычных. Они на другой берег переплывали, и убегали себе. Были лошади старые, слабые, которые переплыть реку не могли, и тонули, а у слишком молодых — не было сил реку до конца переплыть, потому, они и барахтались посередине.

Голос казака стал серьезным, и он выпрямился на нарах:

— Но иногда… Не всегда — иногда только, попадались другие лошади. Их всего было одна-две, и сумасшедшие они были, в своем роде. Они на другой берег переплывали, а вместо того, чтоб бежать, поворачивались, смотрели на реку, проверяли, есть ли лошади, которым помочь нужно, и прыгали назад.

Теперь в его глазах появились слезы, он наклонился вперед, вытянув руки, словно хватаясь за прошлое:

— Они подплывали к жеребцам, хватали их зубами за гривы и тянули к берегу. Просто не могли они видеть, как их собратья погибают. Вот этих-то лошадей казаки помечали краской и днями гонялись за ними, пока не ловили. Затем долгие месяцы уходили на то, чтобы приручить их. Но главным в них было сердце. Казацкое это было сердце!..

Реб Мендл сказал, что сразу уловил суть:

Казацкая лошадь — хасид. Хасид должен быть «сумасшедшим», рисковать всем ради своего товарища. Он не может видеть, как его брат тонет. Он не может жить для себя: изучать Тору и выполнять ее заповеди только для того, чтобы переплыть реку жизни и попасть на Небеса. У хасида - другое сердце. И в этом секрет «братской любви», которой желал научить евреев Баал-Шем-Тов.

Опубликовано: 05.09.2005

Поддержите сайт www.moshiach.ru
Читайте еще:
Ошибка в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter