24 Менахем-Ава 5781 года, второй день недели, гл. Реэ

Кони привередливые

2604 (2)
Перевел:
Кони привередливые
Гедалья Гудман (слева)

С лошадьми евреи всегда имели дело. Так, например, балагула, извозчик, исконно еврейское ремесло. Хотя, конечно, встречались среди нашего народа и конокрады, похлеще цыганских. Но так или иначе, в лошадях евреи знали толк. Прошли, однако, эпохи, пролетки сменились автомобилями, евреи-извозчики превратились в водителей такси. Да и кто в наше сумасшедшее время обходится без машины? Управлять-то ею легче, чем лошадью.

И все же есть в еврейском мире один человек, который для кого-то служит примером вдохновения, для кого-то — чудачества. Он любит лошадей, знает в них толк и... везет на них Тору.

Гедалья Гудман. Конный тренер с двадцатилетним стажем. Хабадник. Хасид Ребе. И вполне возможно, единственный исполняющий Тору и заповеди еврей в мире конного спорта.

По роду своей деятельности Гедалья много ездил по миру, встречался с разными людьми. «Скачки — это не просто бизнес, — сказал как-то он. — Для владельцев лошадей это способ утвердиться в высшем обществе». Среди евреев довольно много коннозаводчиков. Практически все они ассимилированы, и процент смешанных браков здесь очень высок. Подавляющее большинство из них не имеет ни малейшего представления о том, что такое тфиллин или мезуза. И Гедалья Гудман вращается в этой среде не только из большой любви к лошадям. Помочь своему ближнему еврею вернуться на путь Торы и заповедей — одна из главных его задач. Так его в свое время инструктировал Ребе. Но давайте по порядку.

Гедалья родился в Саут-Бенде (штат Индиана). Его родители посещали ортодоксальную синагогу и до своей бар-мицвы Гедалья не попробовал ни куска трефной еды. Но в какой-то момент, переехав в Майами (штат Флорида), родители Гедальи примкнули к консервативной общине. Это стало их первым шагом к отходу от традиционного иудаизма. Их сыну, однако, было предначертано в свое время вернуться к Торе.

Гедалья вырос, женился, у него родились дети, которых он отправил на учебу в Еврейскую Академию Майами. Благодаря знакомству с местным раввином Гедалья начал медленно, но уверенно делать шаги по направлению к Истине. Раввин беседовал с Гедальей, отвечал на его бесчисленные вопросы, и, в конце концов, почувствовал, насколько велика его жажда знаний. Понимая, что его опыт в работе с такими людьми крайне мал, раввин познакомил Гедалью с местными хабадниками. Те с радостью приняли Гедалью вместе с его вопросами, ответили на них, и заодно рассказали о том, что такое Хабад и кто такой Любавичский Ребе. С этого момента Гедалья понял, что нашел свой жизненный путь.

Став по-настоящему религиозным евреем, Гедалья очень скоро понял, что не может больше довольствоваться теми знаниями Торы, которые он приобрел исключительно благодаря своим вопросам. Поэтому в 1975 году он отправился в Эрец-Исраэль — учиться. В то время в Израиле не было ни одной любавичской йешивы для баалей-тшува. Гедалья пробовал свои силы сначала в йешиве «Ор Самеах», затем — в «Эш а-Тора», но ни одна из них не подходила ему. Свой выбор он остановил на йешиве «Двар Йерушалаим», где проучился полтора года. В этой йешиве вполне доброжелательно относились к изучению философии хасидизма и даже проводили уроки по Тании. Приобретя основные знания в Торе, Гедалья переехал в Кфар-Хабад, где продолжал учиться самостоятельно. Таким был его путь к хасидизму Хабада.

Как же складывалась другая сторона жизни Гедальи — спортивная? Эта история заслуживает особого внимания.

Верховая езда не была той профессией, которой Гедалья собирался посвящать свою жизнь. Для начала он решил попробовать свои силы в военном деле. Больше года он прослужил в американской армии, где приобрел редкую профессию криптографа. Отцам-командирам пришелся по душе способный молодой человек и они предложили ему остаться на службе, обещая быстрое продвижение. Но Гедалья к тому времени полностью потерял интерес к армии. Шифровка и расшифровка секретных донесений стала казаться слишком скучным занятием, ему захотелось чего-то большего, и он ушел. И хотя им, как специалистом высокого класса, заинтересовался даже Пентагон, Гедалью не прельстили эти перспективы. Душа стремилась к чему-то новому, неизведанному. (Именно поиски приключений привели в 1959 году Гедалью на Кубу, где он стал свидетелем революционного переворота и прихода к власти Фиделя Кастро.)

Покончив с армейской службой, Гедалья решил заняться более мирной деятельностью, и поступил в университет, где некоторое время изучал бухгалтерское дело и психологию. Все это не приносило Гедалье должного удовлетворения, пока однажды он не посетил бега.

К спорту Гедалья никогда не был не равнодушен. Еще в армии он участвовал в разных спортивных состязаниях — играл в футбол, баскетбол и бейсбол. Посетив бега, Гедалья полюбил лошадей, что называется, с первого взгляда. Друг, который привел Гедалью на ипподром, познакомил его с одним из тренеров по верховой езде. Вскоре Гедалья стал приходить сюда постоянно. Он продолжал посещать университет, правда, уже вечерние занятия, а на ипподроме появлялся затемно. Он начал с простого работника, затем стал готовить лошадей к состязанию, а через три или четыре года стал тренером.

На протяжении десяти лет Гедалья тренировал лошадей. Те евреи, с кем ему довелось работать, называли Гедалью «рабби» за то, что он, тогда еще не будучи религиозным, не приходил на ипподром в Рош а-Шана, Йом-Кипур и Песах. Очень скоро Гедалья познакомился с раввином Еврейской Академии в Майами, затем — с местными хабадниками, после чего перестал участвовать в бегах в субботу и остальные праздники, а вскоре вообще уехал в Эрец-Исраэль — изучать Тору. Это произошло в 1974 г. Три года Гедалья провел и Иерусалиме, а остальное время — в Кфар-Хабаде и Цфате. В 1984 году заболел его отец, и Гедалья вернулся в США.

Один знакомый любавичский раввин как-то рассказал Гедалье о том, что Любавичский Ребе в своей беседе упомянул, что среди его посланников нет людей, которые могли бы воздействовать на элиту еврейского общества, а ведь именно богатые евреи наиболее подвержены опасной болезни — ассимиляции. И поэтому, заключил раввин, для Гедальи хорошо было бы вернуться в мир скачек, поскольку ассимилированых евреев-миллионеров там хоть отбавляй. Гедалья задумался над предложением и решил написать Ребе. В своем письме он спрашивал, стоит ли ему возвращаться в конный спорт для этой цели. «Если она (т.е. жена. прим. пер.) согласна, тогда стоит этим заняться», — ответил Ребе.

Мирьям, жена Гедальи, поначалу была против того, чтобы ее муж возвращался в мир скачек, ставок и тотализаторов, но получив такой четкий и недвусмысленный ответ от Ребе, изменила свое мнение.

Вскоре Гедалья и Мирьям удостоились аудиенции с Ребе. Просьба, с которой Ребе обратился к Гедалье, была довольно необычной. Ребе просил помогать возвращению на путь Торы и заповедей не только не исполняющим их евреям, но даже религиозным: «Вы должны помогать всем, кто вам близок. Помогать в формировании жизненной основы в иудаизме, такой же прочной, как ваша собственная. И делайте все возможное, чтобы они были от этого счастливы, как и вы». «Как я? — удивленно подумал в тот момент Гедалья. — Но я ведь в Хабаде совсем новичок!»

Как бы то ни было, Гедалья с энтузиазмом взялся за свое прежнее дело. Ребе постоянно вдохновлял его, отвечая на письма, в которых Гедалья отчитывался о проделанной работе. Ребе благодарил его за доставленную радость и выражал пожелание слышать и в дальнейшем добрые вести.

Исполнять миссию Ребе, однако, оказалось делом нелегким. Прежние компаньоны, не скрывая своего удивления, смотрели на нового Гедалью и даже сторонились его. Все они помнили его, как профессионала своего дела, высококвалифицированного тренера по верховой езде.

Сейчас, по прошествии десяти лет, они видели перед собой религиозного еврея с бородой и пейсами, и не очень хотели иметь с ним дело. Однажды Гедалье приглянулась лошадь, в которой он усмотрел большой потенциал к успеху. Но для того, чтобы добиться этого успеха, требовалось капиталовложение в размере 50000 долларов. Гедалья хорошо знал хозяина, владельца нефтяной компании, и по телефону они договорились быстро и легко. «Давно тебя не был слышно! — обрадованно говорил хозяин. — Так ты говоришь, всего пятьдесят тысяч? Завтра же приезжай за чеком». Но стоило Гедалье переступить порог его кабинета, как тот мгновенно изменил свое решение и чека не дал. (Вскоре эту лошадь купил другой человек и сумел заработать на ней 275000.)

Прошел год от момента встречи с Ребе, а Гедалья все никак не находил работу. И если даже кто-то пытался заключить с Гедальей сделку, этого человека тут же отговаривали, называя подобного рода идею безрассудной.. «Тебе ждут нелегкие времена, — сказал как-то Гедалье один из прежних партнеров по бизнесу, — я кое-кому рекомендовал тебя, но никто не хочет иметь с тобой дело. Все тебя боятся».

В конце концов, Гедалья не выдержал и написал Ребе о том, что собирается обратно в Эрец-Исраэль. Он не писал о причине своего отъезда, так как признаваться в том, что он не справился с порученным ему заданием, было мучительно стыдно. В ответном письме Ребе просил Гедалью не уезжать, по-прежнему заниматься конным спортом и благословлял на успех.

Гедалья продолжал поиски работы еще некоторое время, и наконец удача улыбнулась ему. Находясь в Майами, Гедалья разговорился с местным любавичским раввином и тот вдруг предложил ему съездить в Окалу (небольшой городок неподалеку от Орландо): «Там живет один мой знакомый, с которым я занимаюсь Торой. Он держит конную ферму».

Неделю Гедалья провел в Окале, в компании с новым знакомым. «Признаюсь честно, — сказал тот Гедалье, — что за неделю общения с тобой я узнал о лошадях больше, чем за двадцать пять лет своего бизнеса». «Отлично, — ответил Гедалья. — Дай мне любую из твоих лошадей и ты увидишь, на что она способна». «Хорошо», — согласился тот ... и предложил Гедалье хромую лошадь. Гедалья не подал вида, что чем-то смущен, и принялся за работу. Это была его первая лошадь после десятилетнего перерыва.

Поначалу результаты были не ахти, но Гедалья не отступал и продолжал тренировать лошадь до тех пор, пока та не стала сносно бегать. Во время первых бегов Гедалья попросил жокея быть с животным помягче, поскольку это был лишь пробный заезд. Но уже в следующий раз лошадь пришла к финишу четвертой. Это можно было назвать удачей.

Следующая лошадь, в которую Гедалья решился вложить деньги и силы, принесла ему успех благодаря благословению Ребе. У нее тоже было повреждено копыто. Гедалья написал Ребе, получил благословение, и, после упорных тренировок, лошадь стала выигрывать. Из десяти скачек, в которых она участвовала, семь принесли Гедалье довольно крупный выигрыш.

Казалось, завершилась полоса неудач, но Гедалья даже не подозревал, из-за чего у него начнутся новые проблемы.

Религиозные евреи, знакомые Гедальи, с большим неодобрением смотрели на его увлечение бегами. «Послушай, — говорили они ему. — неужели ты не знаешь, что говорит о бегах еврейский закон? Тебе нужны деньги? Мы тебе поможем. Поезжай в Израиль, продолжай учебу. Пойми, еврей не должен заниматься подобного рода делом!»

Гедалья снова написал Ребе. «Продолжайте не смотря ни на что. — ответил Ребе. — Ваш успех зависит не от того, как смотрят на вас эти люди. Суть вашей работы в том, чтобы публика видела перед собой еврея, исполняющего Тору и заповеди».

Успех продолжал расти. Гедалья становился все более и более известен и его стали приглашать в разные штаты для работы с лошадьми. Они с женой постоянно переезжали с места на место: Калифорния, Мэриленд, Кентукки, Флорида, Нью-Йорк. Как только Гедалья появлялся на новом месте, о нем тут же сообщали СМИ. NBC посвятило ему получасовую передачу. Статьи о Гедалье появлялись поочередно в «Лос-Анджелес Таймс», «Балтимор Сан», «Чикаго Трибюн», «Майами Геральд», «Нью-Йорк Дейли Ньюс» и других газетах и журналах.

Деловые поездки Гедальи не ограничивались одной Америкой. Ему довелось побывать в Англии, Ирландии, Франции, Перу, Уругвае, Аргентине, Бразилии. После своих путешествий Гедалья отправлял Ребе письмо с отчетом о том, что произошло во время его пребывания в той или иной стране и как ему удалось затронуть души людей.

Когда Гедалье по роду работы пришлось посетить Аргентину и Бразилию, в преддверьи больших скачек тамошнее телевидение тут же откликнулось на его приезд передачей «Хасид на лошади». В день скачек к Гедалье подошли несколько человек, которые сказали, что они — тоже евреи и пришли на скачки только ради того, чтобы посмотреть на него. Их настолько потрясли сообщения газет и телевидения о религиозном еврее, который тренирует лошадей, что они решили лично встретиться с ним. Один из них, уже пожилой человек, сказал Гедалье, что прилетел сюда специально из другого конца страны для того, чтобы увидеть его. Потом он неожиданно заплакал и признался, что вот уже много лет после Катастрофы не исполняет Тору и заповеди, ничего не хочет об этом слышать и все это время отказывался верить тому, что после ужасов Холокоста в мире остались по-настоящему религиозные евреи.

В своих письмах к Ребе Гедалья перечислял имена людей, которых ему удалось уговорить приобрести свою букву в свитке Торе, а также прикладывал вырезки газетных и журнальных статей. Ребе в ответных письмах благодарил Гедалью за проделанную работу.

Работая с лошадьми, Гедалья спасал еврейские души. Вот, например, короткая история о еврейской девушке из Техаса, которую Мирьям, жене Гедальи, рассказала одна знакомая.

Находясь в абсолютно нерелигиозной среде, воспитанная совершенно светскими родителями, эта девушка однажды нашла в себе силы и желание вернуться к Торе. Она уехала в Эрец-Исраэль и училась там некоторое время. Но когда она снова оказалась дома, в привычном с детства окружении, ее жизнь постепенно стала возвращаться в прежнее русло. Давление семьи, отношение подруг и друзей делали свое дело. Девушка все острее и острее начинала ощущать, как тяготит ее новая жизнь. Решающим фактором в этой духовной борьбе стала телевизионная передача. Собираясь однажды выключить телевизор, девушка вдруг услышала: «Не выключайте ваши телевизоры. Сейчас вы услышите невероятную историю об одном конном тренере».

Девушка смотрела передачу о Гедалье и чувствовала, что ее сердце переполняют эмоции. Трудно было поверить в то, что еврей, оказавшись в таком окружении, продолжает следовать путями Всевышнего! Передача потрясла ее до глубины души. Теперь она уже не сомневалась в том, какую дорогу ей следует выбрать.

...Получив очередное деловое предложение, которое требовало переезда в Балтимор (штат Мерилэнд), Гедалья написал Ребе. В ответ Ребе передал через одного из своих посланников несколько долларов — «на дорожные расходы и для дела». Вдохновленный поддержкой Ребе, Гедалья отправился в Балтимор. Там и произошел один довольно любопытный эпизод.

Знакомый Гедальи был приглашен на свадьбу. Среди гостей был ортодоксальный раввин, глава местной йешивы. Разговорившись со знакомым Гедальи, раввин вдруг стал громко возмущаться, что в последнее время по телевизору то и дело показывают какого-то хабадника, который тренирует лошадей. Этот человек, сказал раввин, своим поведением оскверняет Имя Всевышнего, после чего стал произносить в адрес Гедальи чуть ли не оскорбления. Одна из женщин, нерелигиозная еврейка, услышав такой поток обвинений из уст раввина, буквально взорвалась от возмущения. «Зрелище хабадника на лошади наполняет меня гордостью от того, что я тоже еврейка, — громко и открыто заявила она в лицо раввину. — А если слушать таких людей, как вы, пропадает всякое желание быть евреем. Мне стыдно за вас!»

...В одно из воскресений Гедалья, находясь в Нью-Йорке, вместе с женой отправился к Ребе, чтобы получить долларовую банкноту и благословение. Когда подошла его очередь, Ребе дал Гедалье доллар и сказал на идиш: «Все будет хорошо», затем вручил вторую банкноту и добавил с улыбкой: «Лошади должны оправдать наши надежды». После этого Ребе дал доллар Мирьям, жене Гедальи, и, когда та уже отошла от стола, позвал ее обратно. «Это вам, — сказал Ребе, протягивая вторую банкноту, — за вашу помощь в работе мужа».

Гедалья и Мирьям были потрясены, с каким энтузиазмом Ребе продолжал вдохновлять их. Кроме того, из слов Ребе было понятно, что Мирьям должна самым непосредственным образом помогать Гедалье. В этом заключалась мудрая дальновидность Ребе. Ведь чтобы сработаться с людьми, нужно говорить на их языке и носить такую же одежду. Присутствие же жены помогало Гедалье сохранять свою индивидуальность и держаться на должном уровне.

Четыре года назад, продолжая выполнять задание Ребе, Гедалья и Мирьям решили осуществить на практике неожиданную и смелую идею — одеть своего жокея в форму, изображающую флаг Мошиаха. В одну из компаний, занимающейся дизайном и изготовлением спортивной формы для жокеев, Гедалья выслал в качества образца небольшой желтый флажок с синей короной и красной надписью «Мошиах». Дизайнер — нееврей — сказал, что в течение недели все будет готово. Прошла, однако, неделя, две, а ответа из компании не было. Тогда Гедалья решил позвонить сам и выяснить, в чем причина задержки. Оказалось, дизайнер все еще продолжал работать над формой. «Очень сложный рисунок, — объяснил он. — Особенно — корона. Мы хотим сохранить узор в точности как на присланном вами образце». Слегка растерянный Гедалья ответил, что не стоит так уж дотошно копировать рисунок, и услышал в ответ: «Как я понимаю, вы делаете это в святых целях? На мой взгляд, ради этого стоит постараться».

Дизайнер оказался человеком слова и дела. Вскоре жокей Гедальи красовался среди своих соперников в желтой куртке с синими обшлагами и в желтом шлеме. Когда он поворачивался спиной, все могли видеть великолепную синюю корону и крупную красную надпись «Мошиах».

Сейчас Гедалья Гудман и его жена Мирьям живут в Краун-Хайтсе, небольшом районе Бруклина, месте резиденции Ребе. С того самого дня, когда Гедалья получил благословение от Ребе, успех в работе и в посланнической миссии постоянно сопутствовал ему. Скольких евреев за это время наставил Гедалья на путь истинный? Знает, пожалуй, только один Всевышний. Так или иначе, с задачей, порученной ему Ребе, Гедалья продолжает справляться и по сей день и, не смотря на годы, не останавливается на достигнутом. Он ведь знает толк в лошадях.

05.07.2007

Темы: Спорт
Поддержите сайт www.moshiach.ru
Читайте еще на эту тему:
Ошибка в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter