Бывают ли чудеса? В Израиле, ставшем мишенью многочисленных ракетных ударов, после которых снова и снова из-под обломков разрушенных до основания домов жители выходили живыми и невредимыми, чудеса случались ежедневно. На пресс-конференции в связи с окончанием операции «Буря в пустыне» генерал Норман Шварцкопф назвал победу союзных сил в Персидском заливе «чудесной».
Люди по-разному реагировали на эту победу: одни испытали чувство бесконечной благодарности, другие отнеслись к ней равнодушно, а третьи и вовсе не обратили на нее внимания. Было бы интересно спросить генерала, почему он назвал победу «чудесной»? Может быть, он выразился метафорически, желая подчеркнуть значимость этого события? Или же он буквально, в соответствии с определением, которое дано в Оксфордском словаре английского языка, имел в виду «событие, происходящее в рамках человеческого опыта, которое не может быть результатом деятельности человека или сил природы и поэтому должно быть приписано особому вмешательству сверхъестественных сил»?
Но какое это сейчас имеет значение? Теперь, когда война закончилась, мы все вернулись к нормальной жизни. И те, кому ход событий казался чудесным, и те, кто не придавал им особого значения, вернулись к привычной повседневности.
Если мы обратимся к истории и вспомним чудеса Песаха — десять казней египетских; как расступились воды Красного моря, и т.п., то заметим, что даже после таких великих чудес евреи не стали ни мудрее, ни праведнее: сразу же после чудесного избавления из египетского плена они стали жаловаться на отсутствие мяса и в порыве нетерпения изваяли золотого идола.
Ясно, что чудеса не обязательно меняют поведение людей. Хотя чудо способно вызвать невероятный благоговейный трепет, это чувство быстро проходит. Даже самые поразительные чудеса не могут сами по себе постоянно питать чувство любви к Б-гу. Возможно, именно поэтому иудаизм в целом, несмотря на чудеса, периодически свершающиеся в нашей истории, по сути не считает чудо необходимым условием для выполнения какой-либо задачи или решающим критерием в определении истинности тех или иных принципов или праведности и святости отдельных людей.
Способность Всевышнего действовать вопреки законам природы — осушить море, заставить светильник с однодневным запасом масла гореть восемь дней или же сделать так, что казнь тьмой поразила только египтян, а евреев не затронула, — все же впечатляет нас меньше, чем сотворение Вселенной.
Предсказуемость законов природы и их структура создают иллюзию независимого существования, но в действительности их назначение — отражать нерушимость Б-жественных установлений. Например, ежедневное чудо восхода и заката солнца не менее поразительно, чем солнцестояние, позволившее Йеошуа победоносно завершить свою битву.
Если законы природы столь же чудесны, как и исключения из них, то почему мы столько внимания уделяем чудесам?
Человек, чудом преодолевший личный кризис, знает, что еще более впечатляющим, чем само чудо, оказывается тот смысл, который в этом чуде скрыт: это явное выражение милости Б-га, любви и доброты к Своим детям. И поэтому вдохновение в человеке рождается не благодаря чуду, как таковому, а в результате глубокого осознания вмешательства Б-га в человеческую жизнь.
В этом заключается и основной смысл еврейских праздников — как правило, напоминающих о Божественных чудесах: мы празднуем явленную нам любовь Всевышнего и Его готовность приостановить действие Им же установленных законов природы ради того, чтобы показать нам Свою любовь. И именно по этой причине очень важно, чтобы мы восприняли и признали чудеса, свидетелями которых стали в последнее время. Когда в чудесах мы видим не просто проявление Б-жественного всемогущества, но также и скрытое в них подтверждение Божественного Провидения, в нашей душе возникает не мимолетный трепет, а глубокая и плодотворная благодарность. Поэтому признание Божественных чудес всегда вызывает в нас благодарное чувство, вдохновляющее на благотворительность и доброе отношение к ближним, на еще более глубокую преданность Торе.
