Падение режима может наступить и в результате экономического краха Ирана. Анализ источников дохода показывает, что в течение нескольких недель эта страна может подойти к критической черте.
Двадцать лет Иран выстраивал отлаженную систему обхода санкций, контрабанды нефти и скрытых связей, позволявших выдерживать западное давление. Однако военная операция «Рык льва», проводимая Израилем и США, нанесла удар не только по военным возможностям, но и по самому сердцу иранской экономики. Сочетание физического разрушения промышленной инфраструктуры, перекрытия жизненно важной артерии в Ормузском проливе и краха внутренней системы сбора доходов приближает Исламскую Республику к уровню кризиса, невиданному со времён революции 1979 года.
Закрытие Ормузского пролива означает также перекрытие кислородной трубки для самой экономики Ирана и падение нефтяных доходов примерно на 90%. Пролив, из инструмента давления, превратился в экономическую ловушку для самого Тегерана. Его закрытие почти полностью парализовало экспорт сырой нефти — основной источник валютных поступлений режима.
Если в 2024 году Иран ещё экспортировал около 1,5 миллиона баррелей в сутки (в основном в Китай), то в первой половине 2026 года этот показатель сократился до считанных тысяч, переправляемых по дорогим и неэффективным сухопутным маршрутам. Потери доходов оцениваются более чем в 40 миллиардов долларов в годовом выражении. Без притока долларов и юаней Центральный банк Ирана утратил способность поддерживать курс риала, который обрушился до новых минимумов, что привело к гиперинфляции, превысившей 150%.
Уничтожение промышленного производственного комплекса сократило выпуск примерно на 50%. Промышленность обслуживает и военный сектор, но также является основой всей экономики. Точные удары по нефтеперерабатывающим мощностям в районе Бендер-Аббаса и нефтехимическим объектам в Асалуйе парализовали внутреннее производство. Остановка нефтеперерабатывающих заводов вызвала острый дефицит топлива для транспорта и промышленности. Предприятия, которые должны были стать двигателем роста новой «налоговой экономики», были вынуждены закрыться из-за нехватки энергии. Нефтехимическая продукция, являвшаяся вторым по значимости источником дохода (около 15 миллиардов долларов в год), исчезла из торгового баланса вследствие физического разрушения объектов и невозможности морской логистики.
Крах системы налоговых поступлений от населения. В 2024 году иранское правительство планировало бюджет, в котором значительную долю (около 50%) должны были составить налоговые доходы. План заключался в снижении зависимости от нефти, уязвимой к санкциям, и усилении налогового давления на население и бизнес. Война превратила этот план в пустую декларацию. Когда экономика находится в стагнации, безработица растёт, а внутренняя торговля замирает из-за страха перед бомбардировками, способность государства собирать налоги практически исчезает. Введённый «военный налог» не только не наполнил казну, но и усилил общественное недовольство, вызвав волну забастовок в государственном секторе, где зарплаты не выплачиваются месяцами. Эта ситуация лишь усугубится и ещё сильнее сократит доходы.
Совокупный ущерб оценивается более чем в 150 миллиардов долларов (включая прямой ущерб инфраструктуре и потерю доходов). Восстановление экономики потребует десятилетий и масштабных иностранных инвестиций, которые вряд ли придут при нынешнем режиме.
Сочетание ухудшения экономического положения населения, вплоть до голода, дефицита энергии и утраты способности финансировать региональную сеть влияния ставит режим в Тегеране перед экзистенциальной угрозой, не сводящейся лишь к военному аспекту.
Операция «Рык льва» показала, что в XXI веке парализация экономики является оружием не менее мощным, чем бомбардировка бункеров. Иран убедился, что когда Ормузский пролив перекрыт, а промышленность разрушена, даже «идеология сопротивления» не способна прокормить 85 миллионов граждан.
