СБП. Дни Мошиаха! 14 Нисана 5784 г., второй день недели Ахарэй | 2024-04-22 14:56

Праздник Песах

14-21 (22) Нисана: праздник ПесахПраздник Песах
Поздравление Ребе Короля Мошиаха к празднику Песах (5710)Поздравление Ребе Короля Мошиаха к празднику Песах (5710)
Праздник Песах во время ОсвобожденияПраздник Песах во время Освобождения
Праздник Песах для народов мираПраздник Песах для народов мира

Заучивание книги «Тания» изменило мою жизнь

Сегодня раввин Фишель Джейкобс — всемирно известный специалист по еврейскому закону, автор, лектор и педагог. Он рассказывает о годах учебы в йешиве «Томхей-Тмимим» и о том, как заучивание священных букв книги «Тания» спасло ему жизнь…

Рав Фишель Джейкобс Перевод:Д. Беляев 10.12.2023 571 мин.

Я подумал, что было бы неплохо написать следующую историю по двум причинам. Во-первых, потому что на протяжении многих лет меня спрашивали о ней. Вторая — чтобы укрепить давнюю традицию повторять наизусть слова и буквы книги «Тания». Итак, я расскажу вам, какую роль они сыграли в моей истории.

В начале…

Когда я рос в Америке, мы не соблюдали кашрут дома, а также не соблюдали субботу или праздники. Я надел тфиллин только однажды, в шестнадцать лет, когда посетил Иерусалим. Мое приобщение к жизни, наполненной Торой и заповедями, началось, когда я был студентом. Я побывал в «770», где преподавал р. Моше Напарстек, который был духовным руководителем в йешиве в Кфар-Хабаде. Мы нашли общий язык, и когда я поехал в Кфар-Хабад, он следил за моим духовным ростом.

Я поступил в йешиву в Кфар-Хабаде в первый раз в 1977 году. Как и ожидалось, меня отправили в йешиву для «баалей-тшува». На тот момент я уже окончил три года колледжа и мой первый год обучения в йешиве принёс мне зачёты для получения диплома. На тот момент, когда мне было 21 год, я был на пике 10-летней карьеры в каратэ.

Все начинания трудны

Когда я впервые поступил в йешиву, меня охватила эйфория. Помню момент, когда я вошел в большую комнату, называемую «зал». Я держал в руках свой чемодан, разглядывая книги. «Впервые в своей жизни я открою Талмуд, книги учения хасидизма, сборник законов, — восторгался я. Я был уверен, что за короткое время овладею материалом, изложенным в них.

Я не был знаком с термином «талмид-хахам», но представлял в своем воображении, что стану им. Обоснованием для такого предположения послужили мои многочисленные успехи в спорте. Я полагал, что успехи в йешиве будут аналогичными. Я стану чемпионом по Торе, вот что я думал.

Я быстро обнаружил, что йешивы ХАБАДа работают в соответствии со строгим распорядком. Я поставил свой чемодан в своей новой спальне в общежитии и сразу же присоединился к учебе. На следующий день мы вставали в 6:30, чтобы пойти в микву, затем у нас был урок по хасидизму, утренняя молитва, завтрак, урок по Талмуду, изучение Талмуда с напарником, полуденная молитва, обед, еще раз изучения Талмуда с напарником, «Шулхан Арух», урок по книге «Тания», вечерняя молитва, ужин, изучение хасидизма с напарником, изучение бесед Ребе Короля Мошиаха, молива на ночь и в 23:00 выключали свет.

Расписание дня было насыщенным и очень напряженным, и жизнь моя в любом случае была нелегкой, поскольку английский — мой родной язык, и я немного читал на иврите, но арамейский? Я впервые в жизни столкнулся с этим языком.

Как-то раз я позвонил домой, чтобы поговорить с моими родителями в Америке. Я сказал своему отцу, что Талмуд написан на арамейском языке. На мгновение он замолчал. «Есть ли страны, в которых сегодня говорят на арамейском?» — спросил он. «Насколько я знаю, нет», — ответил я. «Тогда почему вы изучаете арамейские тексты?» — спросил он. «Если бы я только знал», — пошутил я. «Похоже, что верующие евреи любят учиться именно таким образом». Я также знал о существовании идиш, потому что мои бабушка и дедушка, жившие в Бруклине, говорили на идиш. К сожалению, я не знал ни слова на идиш.

В первые дни учебы в йешиве я столкнулся с буквами РАШИ, которые представляют собой определенный способ написания букв еврейского алфавита. Некоторые буквы РАШИ очень похожи на другие, и читать было трудно, особенно новичку в иврите.

Я спросил раввина: «Почему РАШИ не устраивали обычные буквы, что ему нужно было изобрести свой собственный способ написания?» Раввин рассмеялся, ну а мне было не до шуток.

Я с досадой обнаружил, что все часы с раннего утра до поздней ночи были посвящены изучению только этих текстов. Мне пришлось переводить многие из них на английский.

Главной проблемой было понимание. Уметь читать слова — это еще не самая сложная задача. Все понятия были для меня совершенно новыми.

Я очень быстро запутался. К счастью, в Талмуде и законодательстве есть понятия, с которыми я никогда не сталкивался, но мог их себе представить. Я видел сукку, поэтому мог понять, что выше десяти метров она превращается из временного жилища в постоянное и больше не считается суккой. Каждый может представить, что если есть общая территория и живущие на ней хотят разделить ее между собой, то им всем придется делить ее, возводя разделительную стену.

Самая большая проблема возникла, когда я открыл трактат по хасидизму, где было много специальных терминов. Это была сложнейшая головоломка.

К своему счастью, я с радостью обнаружил, что беседы Ребе написаны на идише. Ага, подумал я, язык моей бабушки! Но в итоге, как ни неприятно это признавать, я так и не смог понять беседы Ребе.

Кроме сложностей с языком и пониманием, жизнь в йешиве представляла собой еще одну сложную задачу — у меня не было времени на физическую активность. За годы учебы я привык регулярно заниматься спортом. Теперь вся моя энергия была направлена только на учебу. Раввины прямо сказали: «Главная цель йешивы — не просто учеба; на них [учеников] также возлагается обязанность размышлять над хасидизмом перед молитвой, вникать и менять суть животной души каждого…»

Так прошло полгода, и моя нервная система находилась в состоянии полного расстройства.

Новый вызов

Однажды вечером, в начале хасидской торжественной трапезы, рав Моше Напарстек позвал меня на беседу, пока я учился. Мы находились в зале, а р. Моше, как обычно, стоял у входа, присматривая за сотнями учащихся йешивы…

«Как дела?» — спросил он. «Слава Б-гу, хорошо», — ответил я. Я сказал неправду. «Как проходит обучение?» Я начал заикаться. Мне не хотелось его беспокоить, и мне было неловко признаваться в правде, но я чувствовал, что он поймет, и решил быть откровенным: «Мне тяжело. Я постоянно в напряжении. Я не понимаю всех новых языков, не усваиваю материал и не соответствую требованиям». Я мог бы и дальше рассказывать об этом часами, но ему уже все было ясно.

«Ты уже начал изучать книгу „Тания“?» — спросил он. Он понял, что я не понимаю, что он имеет в виду, и пояснил: «Наизусть. В ХАБАДе изучают книгу „Тания“ наизусть».

«Я никогда не слышал об этом», — признался я. «Буквы этой книги являются святыми, — сказал он. — Тебе нужно их выгравировать в своей голове».

«С чего мне начать?» — спросил я. «С первой строки…», — был ответ.

Я сел в кресло у окна зала, которое было обращено в сторону синагоги. Повернувшись лицом к стене, я держал в руках маленькую книгу «Тания». Поскольку р. Моше сказал, что нет какого-то определенного метода, нет необходимости в ее понимании, и что цель состоит только в том, чтобы выгравировать буквы, я принялся за дело.

Я изучил первую букву — «ламед». Сначала я сосредоточился на верхней половине и попытался выгравировать ее в своем сердце. Я произносил букву «ламед» с огромной концентрацией, как человек, пытающийся запомнить очень важную вещь, а затем отпускал ее… Раз за разом я повторял это в течение часа, пока не почувствовал, что верхняя половина буквы «ламед» закрепилась в моем сознании. Затем я перешел к нижней половине буквы.

Через долгое время, когда я почувствовал, что буква ожила во мне, я остановился. Я был на небесах. Наконец-то они дали мне задание, которое я мог выполнить. Как я уже упоминал, до того как стать «баал-тшува», я был обучен чрезвычайно жесткой физической дисциплине и привык делать подобные повторения до тех пор, пока моей душе не надоест, чтобы отточить движение руки или ноги, так что и это получалось естественным для меня образом.

Я пошел в общежитие, прочитал перед сном «Шма», укрылся одеялом и продолжил прорабатывать букву. Утром, после «Модэ Ани», я продолжал разбирать «ламед». Я повторял ее в уме, даже когда шел в микву, а также когда входил в зал вместе с другими учащимися йешивы.

Во время учебы в йешиве
Во время учебы в йешиве

Сидя на том же стуле и используя тот же метод, я начал долго прорабатывать букву «куф». Медленно, медленно, буква за буквой, по три часа в день, каждый день, я прорабатывал.

Испытание со смыслом

Четыре месяца спустя, однажды вечером на хасидской торжественной трапезе я подошел к р. Моше. «Можно я расскажу на память главу из книги „Тания“?» спросил я. «С радостью», — ответил он.

Я встал перед ним на его обычном месте у входа и протянул ему свою личную книгу «Тания». Он держал ее перед собой открытой, хотя знал все главы наизусть.

...Мы учили (в конце гл. 3 трактата «Нида»): «Заклинают его — будь праведником и не будь грешником… — я соединял буквы в слова, а слова — в предложения. Он улыбнулся с удовлетворением.

«Вы можете подписать ее?» — спросил я. Он расписался на задней стороне обложки: «10 Швата 5739 года он прошел тест на знание первой главы книги „Тания“ наизусть и выучил ее превосходно».

Он вернул мне книгу. «Что дальше?» — спросил я. «Вторую главу, конечно же».

Через два месяца я снова пришел к р. Моше. «Можно я прочитаю для вас главу из книги „Тания“?» снова спросил я. Я прошел испытание и прекрасно это знал. Он записал дату и расписался.

Хотя я уделял должное внимание и другим занятиям, единственное, в чем я действительно преуспел, — это гравировка букв книги «Тания». Я уделял время каждый день, чтобы повторять также предыдущие главы.

На личной аудиенции с Ребе

Я вернулся в Америку на каникулы к Песаху 1981 года. Я хотел посетить «770» и провести торжественную трапезу с моими родителями, которые жили в Вермонте. В то время в конце Нисана гости Краун-Хайтс могли пообщаться с Ребе на личной аудиенции перед отъездом. Для этого отводилось время от полуночи до рассвета.

Перед тем как отправиться в путь, я положил диктофон в мамину сумку, поскольку она ехала со мной. Я знал, что каждое слово Ребе было очень ценным.

Мужчины, женщины и дети, хасиды, соблюдающие люди и другие евреи ждали в «770» и снаружи резиденции Ребе. Те, кто собирался зайти на личную аудиенцию, стояли и читали Псалмы. В два часа ночи настала наша очередь. Секретарь Ребе Короля Мошиаха провел нас внутрь.

У Ребе
У Ребе

Ребе велел нам сесть. Атмосфера в комнате была очень приятной. Ребе заговорил с нами по-английски с акцентом. Он задал несколько вопросов о нашей семье и благословил мою маму на финансовый достаток, радость от всех членов семьи и здоровье. Он благословил меня, чтобы я продвигался в Торе и заповедях с радостью и энтузиазмом, и чтобы я был хасидом, богобоязненным и ученым в Торе. На этом можно было бы и закончить, но моя мама заговорила о чем-то важном для нее — о паре для меня.

Ребе улыбнулся. «Главное — удостоиться настоящей радости и принять ее в добром здравии и с хорошим финансовым обеспечением».

Моя мама добавила: «И найти для него хорошую девушку, хорошую пару». «Он готов сейчас или в середине учебы?» — спросил Ребе и обратился ко мне: «Ты готов к женитьбе?» Моя мама с готовностью кивнула, и я сказал: «Я обсуждал это с моими учителями в йешиве».

«И какое было их мнение?» — спросил Ребе. «Что это желательно сделать после Песаха». «Сейчас неделя после Песаха. Сколько тебе лет?» — спросил Ребе. «Двадцать пять», — ответил я. «Тогда это подходящее время, чтобы стать женихом, а затем создать семью». Я сказал: «Я написал об этом Ребе ШЛИТА. Я спросил его мнение. Я учусь в Кфар-Хабаде и поступил на первый курс». «Ты получил звание раввина?» — спросил Ребе. «Я говорил с раввином Д., который сказал: «В целом, через год после свадьбы было бы замечательно». Ребе сказал: «Чтобы прошел год после свадьбы, нужно сначала жениться! Ты начал учиться для получения звание раввина?» «Нет», — ответил я. «Разве ты не намерен начать?»

Я вышел с аудиенции от Ребе и пришел к двум выводам. Во-первых, мне нужно было найти пару, а во-вторых, Ребе сказал мне, чтобы я сам стал раввином. На следующий день я вернулся в Израиль. Я рассказал р. Моше об этом, и он сказал, что все ясно и я должен начать немедленно.

Новый вызов: быть раввином

Я женился на Мирьям в Элуле 1981 года, через четыре месяца после личной аудиенции у Ребе. Я начал учиться в колеле, который сначала находился в здании главной йешивы, а затем перешел в здание «770» в Кфар Хабад.

Спустя годы я понял, что книга «Тания» что-то изменила во мне.

Когда я вернулся в Израиль, я был на уроке, который проводил рав Твардович. Мы изучали «Законы о королях» в соответствии с курсом тестирования йешивы для получения звания раввина. Хотя учить было очень трудно, я справился с ними успешно.

Честно говоря, я чувствовал, что и здесь мне нужно применять подход «наизусть». Мой иврит все еще не был совершенным, и нужно было запомнить множество мнений: рабби Йосефа Каро, РАМО, ШАХ, ТАЗ, Беэр-Эйтев. Я знал, что экзамен будет проводить большой раввин, в условиях дефицита времени, в присутствии всех в классе. Поэтому, чтобы не забыть, я вызубрил все, что говорил рабби Йосеф Каро, слово в слово, и краткое содержание РАМО в одном предложении наизусть, а также ключевые слова из ШАХа и ТАЗа.

Прошло полтора года, и подобным образом я изучил все законы кашрута мяса и молока, смесей разрешенных и запрещенных веществ, субботы и т.д.

В 1983 году мне вручили звание раввина в йешиве!

Я все еще стремился к изучению Торы и с одобрения жены написал Ребе, что хочу учиться и пройти проверку раввината. В те времена это было очень редким явлением.

Ребе дал свое согласие, и в 1986 году я прошел эту проверку. Я закончил раввинский законодательный курс от раввината в 1987 году. Все это время я особенно тщательно изучал книгу «Тания». Каждый год Ребе одобрял мое продолжение учебы, вплоть до 1992 года. В общей сложности я провел тринадцать лет в йешиве и колеле. В том же году я был избран на должность раввина в тюрьме, которую занимал до 2005 года.

В последующие годы я написал множество книг, заслуживших одобрение величайших авторитетов Торы, включая книги о законах чистоты, субботы и книгу для детей, основанную на аллегории «маленького города» в книге «Тания».

Пахать и работать

Оглядываясь назад, задаюсь вопросом: какой опыт я приобрел? Сегодня, в возрасте 66 лет, я иногда думаю о том, как я начинал учиться почти пятьдесят лет назад. Как говорил мне мой учитель, я начал, с принятия ярма неба, с того, чтобы выгравировывать буквы книги «Тания» в памяти. В течение трех лет моим единственным достижением в Торе было выгравирование букв книги «Тания».

Ребе смотрел на вещи по-другому. Он увидел, что буквы книги «Тания» что-то изменили во мне и придали мне сил. Твердая земля не подходит для посадки семян и уж тем более для получения обильного урожая. Но если вспахать, размягчить землю, увлажнить и удобрить ее, земля даст плоды.

Когда я пришел в йешиву, я не был сосудом, пригодным для получения. После того как я позволил святым буквам книги «Тания» жить во мне, со временем земля размягчилась и стала способна впитывать буквы Торы. Конечно, сама «Тания» придает силы, но я думаю, что главным было подготовить почву постоянным изучением ее.

Без сомнения, все мои достижения в Торе, в написании книг и на раввинских должностях, которые я занимал, были бы невозможны без влияния, которое оказывали на меня буквы книги «Тания»; постоянное ежедневное изучение на протяжении многих лет, вплоть до сегодняшнего дня.

Внучка не замёрзла в снегу

В заключение я хотел бы рассказать историю, которая очень близка моему сердцу, — историю, рассказанную р. Менделем Футерфасом, главным духовным руководителем во время моего обучения в йешиве. Я часто вспоминаю эту историю, и она дает мне силы изучать и запоминать буквы книги «Тания. Я процитирую ее так, как она запечатлелась в моей памяти.

Однажды ночью, когда р. Мендель был в Сибири, он наткнулся на дом одного старика. Была холодная зима, и дедушка ждал, когда его внучка придет к нему в дом. И они ждали вместе.

Через несколько часов собака старика прибежала и залаяла возле двери. Поскольку они не думали, что это что-то значит, они не обратили на это внимания. Через несколько минут собака снова прибежала и залаяла, и они опять не обратили на это внимания. Когда это произошло в третий раз, они поняли, что что-то не так. Они вышли из дома и побежали за собакой, которая привела их глубоко в лес. Там, в темноте и холоде, они обнаружили внучку, замерзшую в снегу. Они быстро подняли ее и принесли в дом, где согрели, напоили чаем и спасли ей жизнь.

Вот такая история. А в чем урок этой истории?

Ночь и холод сибирской зимы символизируют наш мир, тело и материальность. Дедушка — это Ребе, святость, возможно, сам Б-г, а внучка — душа человека. Кто же те, что зовут на помощь? Буквы книги «Тания», произнесенные наизусть.

Те, кто учится в ХАБАДе, находятся в тепличных условиях, поэтому им не обязательно использовать методы разогрева. Хотя большую часть своей жизни я могу писать или работать в каких-то рамках святости, это не значит, что хасидское тепло автоматически сохраняется во мне. И все же, несмотря на царящие в мире холод и кромешную тьму, я чувствую, что изучение букв книги «Тания» позволяет внутреннему животному лаять и звать на помощь. Внучка все еще ждет спасения, и у нее есть шанс выжить перед лицом сибирской зимы.

По этим причинам я счел нужным написать свою историю, главным образом для того, чтобы вдохновить и укрепить читателей регулярно изучать и пересказывать буквы книги «Тания». Каждый из нас хочет, чтобы обещанное Освобождение наступило как можно скорее, и придумывает способы, как ее ускорить. Все они хороши, но есть серьезный смысл в изучении и обдумывании букв книги «Тания».

Комментарии: 0 Поддержите сайт
Читайте еще:
Ошибка в тексте? Выделите ее и
нажмите Ctrl + Enter