29 Кислева 5782 года, шестой день недели, гл. Микейц

Любовь и ненависть

В Израиле есть много людей ненавидящих религиозных евреев. Это был один из них. Лицо его стало красным, как помидор, на шее выступили вены, глаза сузились от ненависти. Он наклонился ко мне...

3303 (0)
Любовь и ненависть
Любовь и ненависть

Когда 25 лет назад, еще неженатый, я впервые приехал в Израиль, то в течение года учился в йешиве в Кфар-Хабаде. Всем известно, что движение ХАБАД поощряет распространение иудаизма среди всех евреев. Поэтому каждое воскресное утро я садился в наполненный израильскими солдатами пассажирский поезд, совершавший остановку в Кфар-Хабаде, надевал тфиллин на возможно большее число пассажиров, а на конечной остановке выходил, чтобы успеть на обратный поезд.

Случилось так, что однажды руководитель йешивы, реб Мендель Футерфас, увидел меня бегущим к двери и спросил, куда я направляюсь. Реб Менделю было тогда более 60 лет. Незадолго до этого он освободился из заключения в сталинских лагерях, где занимался изнурительным трудом, и здоровье его было подорвано. Когда я ответил, что собираюсь надевать тфиллин на солдат в поездах, он сразу сказал:

— Я тоже хочу поехать.

Я решил, что он шутит, поэтому ответил:

— Ладно, реб Мендель, если Б-гу будет угодно, мы как-нибудь поедем вместе, а сейчас я очень спешу.

— Отлично! — сказал он. — Сейчас же и отправляемся.

Я уже опаздывал, а добираться до станции даже бегом надо было минут десять.

— Ты беги, не оглядывайся. Я добегу, ты не оглядывайся только! — реб Мендель продолжал кричать мне всю дорогу.

Реб Мендель Футерфас 
Реб Мендель Футерфас 

Я бежал изо всех сил и, как ни странно, успел. Но ясно было, что у реб Менделя никаких шансов успеть не было. Ко всему прочему, у него были больные ноги, и бежать ему было трудно. Но к моему удивлению я увидел, как он вскарабкался вслед за мной по ступенькам вагона за пару секунд до того, как поезд тронулся! Как ему это удалось, я так никогда и не смог понять.

Когда поезд стал набирать ход, реб Мендель остановился перевести дыхание и знаком попросил меня дать ему тфиллин и начинать без него. Я отдал ему одну из четырех имевшихся у меня пар, вошел в первый вагон и начал работать.

Обычно все происходило так: сначала несколько человек вежливо отказывались наложить тфиллин, затем кто-то делал первый шаг, соглашался, а вслед за ним появлялись новые и новые желающие. На этот раз мне был уготован сюрприз. Как и предполагалось, на предложение исполнить заповедь тфиллин первый из пассажиров ответил отказом. Отказался и другой, сидевший рядом.

Третий же, мужчина невысокого роста, коренастый, средних лет, лысоватый, с потухшим взглядом и бычьей шеей, — неприятной, в общем, наружности, — разозлился, и по-настоящему. В Израиле есть много людей ненавидящих иудаизм и религиозных евреев. Это был один из них. Лицо его стало красным, как помидор, на шее выступили вены, глаза сузились от ненависти. Он наклонился в мою сторону так, будто в любую минуту может вскочить с места, и, шипя, обрушил на меня тираду традиционных угроз, вроде:

— Тауф микан о эшбор леха эт а-парцуф! Вали отсюда, или я разобью тебе рожу!

Все это сопровождалось присущими израильтянам жестами и движениями.

Я понял намек, выдавил из себя улыбку и пошел дальше. Затем кто-то в середине вагона захотел надеть тфиллин, затем еще, и незаметно я задействовал все три имевшиеся пары. Вдруг я вспомнил о реб Менделье! Наверняка сейчас он уже перевел дух и мог войти в вагон в любую минуту. Я должен был спасти его от монстра с бычьей шеей! Кто знает, что он скажет или сделает! Но когда я повернулся назад, то увидел, что самое худшее уже свершилось! Первые два человека также ответили реб Менделю отказом, и он наклонился, чтобы заговорить... с ним! Я попытался привлечь внимание реб Менделя, но безуспешно. Наш «друг», читавший в тот момент газету, краем глаза уже увидел реб Менделя, и его просто трясло от злости.

Но тут позади меня один из солдат закричал:

— Ну, рабби, как снимать-то!

А затем — другой:

— Эй! Теперь моя очередь! Я тоже хочу надеть тфиллин!

Я быстро повернулся к ним, снял тфиллин с одного, надел на другого... И вдруг, высокий голос реб Менделя, который невозможно было ни с кем перепутать, прорезал шум толпы:

— Я люблю тебя! Ты мой брат! Давай, надень тфиллин! Я тебя люблю!

Бросив взгляд через плечо, я увидел, как реб Мендель, перегнувшись через первых двух мужчин, берет удивленного «монстра» за руку.

Солдаты снова окликнули меня. Мне опять пришлось отвлечься и заняться следующей партией желающих. Как можно быстрее я постарался закончить свои дела, а когда повернулся в сторону реб Менделя, стал свидетелем самого удивительного зрелища, которое когда-либо видел в жизни. Тот устрашающего вида «дикарь», что несколько минут назад хотел меня изувечить, облаченный в тфиллин, покачиваясь, читал по маленькому листочку «Шма». Реб Мендель с ангельским выражением лица, как курица на цыпленка, с любовью смотрел на него. Он победил его своей любовью.

Опубликовано: 01.10.2003

Поддержите сайт www.moshiach.ru
Читайте еще:
Ошибка в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter